Великая Стройка

Эдмильтон поднял глаза. Голубое небо от горизонта до горизонта, не видно ни единого облачка. Чистая гладь, словно океан. Океан! Мужчина повертел это слово на языке, словно камушек. Он никогда не видел океан, и слышал про его существование только от Заклятых. А кто знает, когда они лгут, а когда говорят правду?

Три цвета. Синий, желтый и красный. Синее небо, жёлтая пустыня и красный кирпич. Три цвета счастья, три цвета жизни. Зачем нужен четвертый?
Эдмильтон поднял руки и подставил ладони под палящие лучи жестокого солнца. Мозоли, ожоги, пару царапин. Неудобные краги, сотканные из грубой мешковины. Терпимая боль — признак того, что ты ещё жив.

Кирпич на кирпич. Мазок раствором, и снова кирпич. Краем глаза видно Строителей рядом – Гарри по левую сторону и Ронни справа. Все трое в грязных потных комбинезонах, уставшие, с пустыми глазами, словно потерявшие сами себя. Великие Защитники. Их долг — строить. Их долг — умереть, построив еще один Этаж.

Время идёт не спеша, солнце ползет по горизонту, словно огненный жук.
Эдмильтон устал, он откинулся на ряд огненно-красных кирпичей и достал старую металлическую флягу. Под донышком можно было разглядеть загадочные цифры, Заклятые называли их «серийным номером», что это такое — Эдмильтон не знал, да и думать об этом не хотелось.

Вода была затхлой и пахла ржавчиной, но для Строителя это был вкус жизни. Любая жизнь лучше, чем смерть. Эдмильтону стало скучно и сделал то, за что можно было получить Штраф: наклонился через толстый ряд кирпичей, лёг на него и подполз к краю. Высота огромная. Тысячи красных рядов уходят в бесконечность. Когда Эдмильтон впервые взошел на Стройку, он иногда мог часами смотреть вниз и любоваться на Великое Делание, трясясь от страха, что его заметят, но сейчас романтику поборола скука и усталость.

Вид, впрочем, был и в правду завораживающий. Кто-то назвал это Вавилоном, видимо, вычитав что-то в старых книгах.

«Что такое Вавилон? — лениво задумался Гамильтон, — наверное, большая Стройка. Меньше, конечно, чем эта, но тоже большая». Когда она была – он не знал. Тысячу лет назад? Пятьсот? Какая разница. Кто сейчас считает время? Считают лишь этажи. Недавно праздновали шестисотый этаж. Всех поздравляли Вершители. Говорили много красивых слов. Эдмильтон ничего не помнил, он лишь наслаждался чистой водой, которую раздавали на празднике.

Еще что-то рассказывали про историю. Отрывки речи всплывали в памяти:
«Много лет тому назад, когда наши предки выжили после исхода, им нужно было защитить свой дом, свою родину от ужаса и страха, что царили вокруг…. Тогда был положен первый кирпич, основа нашего мироздания, фундамент нашей цивилизации – было начато Великое Дело. С каждым этажом Дела растет и Машина, с каждым этажом мы все больше и больше обретаем надежду на спасение»! Подобные речи звучали всю ночь. Потом короткий сон и длинный день. Сон, явь, сон, явь — пока колесница будней не уничтожила и это воспоминание, превратив его в пыль.

Эдмильтону давно не снились сны. Точнее они снились – но во сне он делал то же самое, что и наяву. Клал кирпичи во славу Великого Дела, пока солнце все так же жарило сверху, а на голубом небе по прежнему не было ни тучки. Это ли сон? Дерьмо навозного жука. Иногда, правда, всё чаще под утром, ему чудилось странное видение, что далеко вдали, на самом горизонте, сверкает огромный океан. Много-много воды, которой хватит всем! Возможно, её даже хватит для того, чтобы скрыть его с головой! От этого ощущения влаги на всём своём теле Эдмильтон резко просыпался.

На утро после этих чудесных грёз болела кожа, словно вспоминая те времена, когда вода была не роскошью, а нормой жизни. Возможно, тело Гамильтона помнило это, но сам он – нет. Лишь те сказки, которые всё твердят эти помешанные, Заклятые. Странные затворники из пустыни. Откуда они появились, никто не знал. Говорили, что они живут прямо в песках, а перемещаются на чудных шарообразных машинах. Одеты обычно были в длинные балахоны, под которыми прятались разные аппараты — там были и машины, через которые далекое становилось близким, и механические руки, и тонкие трубки, исторгающие пламя…

Но как только они появлялись в пределах Великого Дела, их обычно хватали Пальцы Хранителей. А после того, как кого-то схватят Пальцы — его уже больше не увидишь. Все потому, что не надо хулить Великое Делание и Вершителей. Ибо слава их — вечная защита от зла, а труд — свидетельство успеха.

— Эдмильтон, — прошептал Ронни.
— Что? – спросил Эдмильтон, сосредоточившись на идеально ровной кирпичной кладке перед собой.
— Зачем мы это делаем? Зачем мы строим?
Строитель молчал, подыскивая ответ. Много думать обычно не полагалось.
— Потому что в нем заключено счастье и благополучие нашего народа, — наконец ответил Эдмильтон.
— Но что это значит? — упрямился Ронни, — как строительство огромной башни помогает нам? Мы хотим добраться до неба, так, что ли? Или до солнца? Солнце горячее, оно убивает, я не хочу к нему. Уж лучше тогда под землю. Я говорил с Червями, они по секрету сказали мне, что под землей есть еще вода. Целые лужи! В них можно опустить руки по локоть, такие большие! И чистые.

Эдмильтон нахмурился. Общение разных классов не то чтобы запрещалось, но и радости ни у кого не вызывало. Особенно общение Строителей с Червями.
Черви — низ рабочего класса, жили большей частью под землей, где добывали охотой пищу и воду. Раньше, говорят, звери бегали по земле и летали в воздухе, но сейчас все животные спрятались под панцирь земли. Поэтому под землей носились гибкие грязные Черви, роя длинные норы и создавая целую сеть подземных галерей.

— Глупые вещи ты говоришь, Ронни, — медленно сказал Эдмильтон и наконец положил на выбранное им место кирпич, — ты же знаешь, что вместе с Делом наши братья, Техники, строят Машину. Каждый этаж — новая секция Машины.
— И к чему она? — язвительно спросил Ронни, — ты знаешь, зачем она? Я не знаю. И ты не знаешь. И они, — Ронни обвел руками Стройку, — не знают.
— А нам и не положено знать, — проворчал Эдмильтон, возвращаясь к кирпичам перед собой, — много ли ты поймешь, даже если и узнаешь?

Ронни замолчал и вновь начал наносить раствор на стену. Больше они на эту тему в этот день не говорили. А на следующее утро Ронни не пришел на работу, и у Эдмильтона появился новый напарник, Маузам. Он был молчалив и даже угрюм. С ним разговаривать не хотелось, да и не о чем было. Они выполняли свой долг: ни у кого не было времени на пустые разговоры.

Так медленно шло время. Тысячи восторженных глаз каждое утро смотрели в вышину, на верхнюю точку Великого Дела; тысячи Червей уходили под землю, одетые в свои нелепые мешковатые костюмы с многочисленными карманами, трубками и сумками; тысячи Великих Строителей рядами поднимались по лестнице Солнца наверх; тысячи Создателей уходили в глиняные рудники и, защищенные металлическими пластинами своих костюмов, выпекали ровные красные кирпичи; и маленькие группы Техников, почти полностью скрытые в своих механических телах, поднимались на лифтах в недра Машины, стержнем стоявшую в середине Великого Дела.

А над всем этим наблюдали Вершители, в своих багряных балахонах, с масками птиц, молчаливо опекая Общество своей безграничной мудростью и милосердием. Так размеренно шла жизнь Эдмильтона, до того момента, пока не умер Строитель.

Потом узнали — его звали Рамонес. Говорят, что он рухнул на колени, скрестил перед собой руки в молитвенном экстазе, закрыл глаза и некоторое время что-то горячо шептал; потом расправил руки, словно желая улететь, и шагнул вперед, за пределы ровного ряда красных кирпичей. Он летел долго, и Строители и Рабочие на разных этажах видели в окнах, как летит он, словно птица, вниз.
Эдмильтон долгое время ходил потрясенный. Как же так умереть? Как же так — забыть свой Долг? Это событие противно ныло где-то в закоулках сознания, словно машинный гул на заднем фоне. От этого гула было беспокойно.

А потом он увидел листовки. Поначалу редкие, со временем их становилось все больше и больше.

Проснитесь! Откройте глаза!
Руки наши были в пыли, но теперь они омыты сиянием вечного Океана!
Души наши были мертвы, но теперь воссияли песчаными зорями!
Наши уста высохли от жажды, но теперь на губах наших вода!
Ибо мы нашли Великий Океан, и отныне не надо строить бессмысленную башню!
Свергайте Вершителей! Уничтожайте кровавую диктатуру мутантов!
Слава Господу Великому Океану!

Большая часть не обратила внимание на этот бред, но были и такие, кого листовки заставили задуматься. Все меньше и меньше Строителей уходило на Великое Дело, все больше Червей уходило под землю, бросая на иных взгляды, которые выдавали смыслы, сокрытые от постороннего взгляда. Все чаще по коридорам Великого Дела ходили массивные, закованные в сталь, Пальцы Хранителей, могучие воины с длинными шестоперами в руках, украшенные золотой вязью.

Но Эдмильтона все это не касалось. Его долг звал его уходить каждое утро по высокой лестнице на крышу Великого Дела и строить новые этажи, а все, что происходило не на Этажах — было бессмысленно.

Однажды ночью он проснулся от громкого шума в коридорах. Строитель быстро сел на кровати и прислушался. Мимо его комнаты бежали люди, кто-то кричал, где-то выходил из пробитых труб пар. Эдмильтон в спешке накинул на голое тело комбинезон и осторожно выглянул из-за двери. Везде лежали убитые — Строители, Черви с оружием в руках, даже Пальцы Хранителей. Все они замерли в неестественных позах, из ран на теле еще сочилась кровь.
Эдмильтон закусил губу, и медленно вышел наружу.

Что-то ужасное случилось, и нужно было выбираться отсюда. Вниз, вниз по длинной лестнице…

На одном из поворотов, в окружении пяти доблестных стражей, лежал Вершитель. От такого зрелища у Эдмильтона резко пересохло во рту и подогнулись колени. Он робко подошел к трупу повелителя и опустился рядом с ним на колени.

Перед глазами возникли строки из листовок. «Мутанты», — подумал Эдмильтон и посмотрел на птичью маску, клювом устремленную в потолок. Внезапно, неожиданно даже для себя, мужчина сорвал маску и охнул от удивления.
Под маской ничего не было. Впрочем, «ничего» — не самое точное слово. Бледная гладкая кожа и абсолютно круглая голова, лишенная ушей или носа. Лишь тонкая полоска, обозначающая рот, и два черных глаза без ресниц. Бровей или волос на голове существа не было. Эдмильтон брезгливо отбросил от себя маску, и, качаясь, поднялся на ноги.

Его ждал долгий путь вниз.

На центральной площади, около Лестницы, уже собралась толпа выживших. Отдельной кучкой стояли заговорщики, в руках у них были гарпуны, молоты — все в крови, очевидно, они использовались как оружие. Эдмильтон сел на песок и посмотрел на восток. Там уже загоралась заря, напоминая о том, что в обычный день скоро уже можно было собираться на работу. Но сейчас все это, по всей видимости, потеряло всякий смысл.

На площади стояло несколько шаров; поначалу не обратив на них внимание, Эдмильтон понял, что это были машины Заклятых, когда один из шаров внезапно раскрылся и оттуда вышел человек.

— Я поздравляю вас, люди! — обратился он к толпе, — время тирании прошло, и настало время для всех вас узреть Великий Океан!
Людская масса заколебалась и замерла в нерешительном молчании около говорящего.
— Те, кто хотят и дальше оскорблять себя и Бога, те могут продолжить свой бессмысленный труд; остальные же, кто алчет иной жизни, собирайте свои вещи! Мы отправляемся к Единому Источнику, в место, где воды столько, что в нее можно погрузиться с головой!

Вместе с Заклятыми вышло не так уж и много людей. Большая часть жителей Стройки так ничего и не поняли; они лишь сокрушённо ходили мимо тел Вершителей и не знали, чем занять свои руки. Остальные же покинули дом и отправились навстречу солнцу.

Долгое путешествие по пустынной земле заставило людей умолкнуть и испуганно прижаться друг к другу. Окружающий мир явно не ждал людей. Сухая, вся в трещинах земля до горизонта, никакой растительности или травы.
Иногда в земле они находили тёмные колодцы, уходившие бесконечно вниз.
Что там было — неведомо было никому. Камни, которые люди кидали вниз, долго ещё стучали по металлическим стенкам, пока звуки не стихали полностью.

Люди проходили мимо высоких башен, торчащих из земли, словно огромные пальцы, в иступленной мольбе обращенные к безжалостному небу. Заклятые говорили, что это часть городов, которые были до Исхода; сейчас же, дескать, все занесло песком, и видно было лишь руины. Эдмильтону не верилось, что под песком находятся огромные города; он с недоверием трогал металлические стены башен. В одной он нашел проем — заглянув внутрь, он увидел замётенное песком помещение с какими-то аппаратами; на всём чувствовалась печать времени.

Долгие дни пути выматывали людей, вытягивали силу. Люди начинали роптать и возмущенно оборачиваться на двигающиеся рядом шары. Особенно конфликты усилились, когда начали кончаться запасы воды. Заклятые лишь отмахивались от гневных криков странников и иногда доставали откуда-то воду, после чего возмущение на некоторое время утихало. Наконец, на горизонте показались высокие холмы. Заклятые радостно кричали что-то друг другу на своем языке и показывали на горизонт.

Их путешествие приближалось к концу.

Эдмильтон стоял около кромки воды. Вода то приближалась к его ногам, то отходила. Строитель поднял глаза. Вода была бесконечной. До горизонта.

Великий океан.

Люди сидели перед водой и погружали пальцы в мокрый песок; некоторые бежали вперёд, пока их тела не скрывались в воде. По берегу в отчаянии бегали Заклятые, пытавшиеся поднять людей на ноги и образумить. Все было бесполезно. Эдмильтон поднял полную горсть мокрого песка и растер его об лицо, блаженно улыбаясь умирающему солнцу.

Это было всё, что ему нужно.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s